Михаил Шемякин привез в Россию «Монстров» – воплощенный результат своих многолетних искусствоведческих исследований. Экспозиция, на которой представлены монструозные образы, потрясает воображение своим многообразием. Художники разных веков, разной экспрессии и стилистической манеры под крышей «Фонда Михаила Шемякина» собрались воедино — в страшный паноптикум, в котором физическая патология перемежается с патологией духа, лики мифических существ схлестываются с кошмарными сновидениями.
- Михаил, мировое искусство и православие любят идею о том, что страдание — необходимый компонент творчества, без страдания нет очищения. Вам близка эта мысль?
-Самое печальное в российской истории то, что страданий слишком много, и человек привык к тому, что в России все должны страдать: за веру ли, за идею или просто так. Но самое жуткое то, что мучаем мы друг друга сами, даже в отношениях любящих друг друга людей есть элемент садо-мазохизма. Как ни парадоксально, но происходит то, что, с одной стороны, мы постоянно говорим о страданиях, которые очищают душу, и мы страдаем по-настоящему, каждый в меру своих сил, но можно ли сегодня говорить о чистоте душевной, очищенной страданием? Посмотрите, как быстро лукавый смог развратить и перемолотить во мгновение ока Россию после перестройки. Нас 60 лет растили в идеологии превосходства — мы самые лучшие, у нас лучшие образование, медицина, литература и так далее. И главное, наше превосходство над другими народами, наши русская необъятная доброта, заоблачная духовность и высоченная нравственность и чистота. Наши дети смотрели мультфильмы только про зайчиков и медвежат, очаровательных безобидных зверюшек, все плохое и страшное изгонялось как патология, и, по идее, после такого воспитания в современном, морально разлагающемся мире наша молодежь должна являть собой образец душевной чистоты для всего мира. А что произошло на самом деле? Золотой божок покорил нас абсолютно, со всех углов несется только одно: бери, хапай, деньги, деньги, деньги.
- Какой у вас внушительный портрет Дзержинского, харизматичная личность, но суровая.
- Да, суровый был человек, но вспомните, как всю свою область деятельности он держал в железных руках, у него был порядок. И самое главное, в то страшное время он единственный, кто по-настоящему занимался детьми. И преуспел в этом, а сейчас у нас по подземельям живут тысячи, десятки тысяч брошенных детей. Есть даже фильм «Дети подземелья», который был выдвинут на премию «Оскар» (Михаил говорит о работе режиссера Эдет Белзберг, которая спустилась в «подземный город» – метро Бухареста – и обнаружила там около 20 000 бездомных детей. — К.Ф.), так вот эти дети ходят голые, живут среди крыс, а где-то наверху кто-то прикуривает от стодолларовой бумажки сигару за 500–800 евро. А сколько же сотен тысяч бездомных детей ютятся по подземельям Москвы, Петербурга и по всей России? Что случилось с обществом, где она, наша хваленая доброта?
- Может это цена за ту свободу, которую, как считается, мы получили после падения Советского Союза?
- Свобода, свобода, как много о ней было сказано. Помните Высоцкого: «Мне вчера дали свободу, что я с ней делать буду?» Диву даешься, как быстро мы превратились в зверей. В то же время даже в советское время, когда русского интеллигента травили, как таракана, и именно благодаря этому у большинства творческих людей выработалась привычка к противостоянию, даже тогда было понимание эстетики и антиэстетики.
- Если мы заговорили об эстетике, применительно к вашей выставке монстров...
-Сегодня полностью утрачены понятия красоты, морали, эстетики. Я не сторонник того, чтобы художники писали шампанское в окружении ананасов, но, помните, Делакруа сказал: «Красивое не есть красота», а мы в первую очередь говорим о духовной красоте, которая является основой для любого серьезного произведения. У меня есть любопытная история: я работал со студентами в Калифорнии на конференции «Наука и искусство», там я познакомился с американскими учеными, которые занимались изучением воздействия цвета на психику человека через сетчатку глаза. Одним из этих ученых был профессор Бюли — это удивительный человек. Однажды ночью он пригласил меня с Сарой (супруга Шемякина. — К.Ф.) в свою лабораторию и показал два экрана. На правом из них я увидел нечто, отдаленно напоминающее картину Павла Филонова «Формула пролетариата», абстрактные геометрические яркие фигуры, феноменальное сочетание цветов, на левом экране – нечто, смахивающее на явно поврежденную репродукцию: смазанность контуров, неявность красок, нарушение пропорций. Бюли спрашивает: «Мишель, что ты думаешь обо всем этом?» Я сказал, что правое изображение мне напоминает одну из картин Филонова, а левое – та же самая картина, но в искаженном варианте. Он отвечает: «Слева – это больной ген, который свойственен лилипутам, а справа – ген здорового человека. Мы работаем над геном лилипута 14 лет, работаем как художники, каждый угол, каждая часть этого гена при помощи химии выстраивается в гармоническое сочетание, убирается кривизна, мы пытаемся сделать все для того, чтобы он стал идентичен правой картинке. Мы ищем гармонию и антигармонию...»
- Гармония – понятие широкое...
-Да, и я об этом же, понятие гармонии живет в человеке, если в нас нарушается гармония, мы не совсем здоровы. В искусстве то же самое. Мы можем говорить, что нужны поиски нового. Согласен. Но любое произведение, каким бы экспериментальным и необычным оно ни было, должно нести в себе гармоничное начало. А гармония в живописи зависит от целого свода правил, от собственного мировосприятия, от душевного и профессионального багажа. С профессиональным багажом у нас беда. Я в основном говорю про изобразительное искусство, отвечаю за свою область, не лезу в кино, потому что в кино создаются иногда серьезные, уникальные вещи, взять хотя бы «Остров» Учителя или его же «Космос как предчувствие» – замечательные фильмы высокого уровня. Что касается изобразительного искусства, то здесь мы терпим полный крах: мы теряем профессоров, которые по возрасту уходят в миры иные, в результате молодым художникам не передаются нужные знания, умирает суровая реалистическая русская школа.
- Россия всегда шла своим особенным путем, может, и на этот раз...
- Да, Россия должна искать свой собственный путь, возьмите группу художников русского авангарда, они оказали влияние на все мировое искусство, но если мы будем пытаться подражать американским экспериментам, которые вполне понятны и естественны, мы утратим присущую нам ценную самобытность. Мы не должны забывать, что семьдесят лет наша страна была оторвана от арены мирового искусства, и это колоссальный срок как для искусства, так и для людей. Нас многое отличает от Америки и Европы, мы многого не проходили, например, в России не было рыцарства и это наложило определенный отпечаток на национальный характер мужчин и женщин. В искусстве России эти проблемы играют, увы, не последнюю роль.
Беседовала Кристина Французова
Благодарим за организацию интервью Марину Щербакову.
